База · тело договора
Номинал не равен индексу
Тело долга задаёт базу купона и сумму гашения. Пункт RGBI стоит на другой шкале, даже если цифра кажется близкой к ста.
Что обещает тело
Номинал — сумма, которую договор считает телом долга. От неё обычно считают купон. Её же, если график простой, возвращают в конце, когда эмитент гасит выпуск. Номинал назначают документы, а не вечерняя цена. Он не «стоит» на рынке в ту же минуту, в которую печатают индекс. Он написан заранее и меняется только так, как позволяет сам договор: например, когда тело гасят частями.
Путать номинал с деньгами, которые держатель уже получил, не стоит. Пока дата гашения не наступила, тело — обещание, а не остаток на счёте. Обещание живёт, пока эмитент исполняет договор. У федерального класса и у компании сила этого «пока» разная: второй слой добавляет кредитный риск, разобранный на листе о корпоративном долге. Сама арифметика базы при этом похожа. База есть. Исполнение — отдельный вопрос.
В выпуске бюро нет ни одного номинала конкретной серии. Мы не выбираем круглую сумму «для наглядности». Наглядная сумма мгновенно начинает выглядеть как выпуск, особенно если рядом поставить выдуманный купон. Лист обходится без сумм. Ему хватает различия шкал. Купонная доля, которая сидит на этой базе, описана на листе о купоне.
Две шкалы рядом со ста
На долговом рынке цену часто показывают не в рублях лота, а в процентах номинала. Сто процентов означают цену, равную телу. Ниже ста — бумагу меняют дешевле тела, выше ста — дороже. Это удобная шкала именно потому, что она сравнивает сделку с договором, а не с настроением. Удобство становится ловушкой, когда рядом появляется другое число около ста.
RGBI вечером 6 октября 2026 года равен 111,09 в 20:53 мск. Глаз, привыкший к процентам номинала, читает это как «бумага идёт по сто одиннадцать». Чтение ошибочно. 111,09 — пункты индекса корзины, а не процент тела какой-либо ОФЗ. Индекс может оказаться в том же числовом районе, что и котировки, по совершенно другой причине: так устроена его методика и история расчёта, которой в снимке нет. Соседство на прямой не равно тождеству единиц. Подробный разбор единицы — на листе об индексе.
Ловушка сильнее именно сегодня, потому что уровень выше ста и не далёк от неё порядком величины. Если бы пункт был совсем другой размерности, путаница бросалась бы в глаза. Близость размерности её прячет. Долговой стол поэтому произносит отказ вслух: не переводить 111,09 в проценты номинала, не искать бумагу, которая «соответствует индексу», не считать отклонение от ста отклонением цены выпуска. Отклонение индекса от круглой сотни не является премией или дисконтом облигации.
Выше и ниже тела без цены выпуска
Сама возможность торговаться выше или ниже номинала — норма жизни вторичного рынка, а не аномалия. Цена подстраивается так, чтобы оставшиеся платежи старого договора были сопоставимы с тем, чего рынок требует сейчас. Если требуемая ставка ушла от купона, цена уходит от тела. Механизм без прогноза, куда ставка уйдёт дальше, лежит на листе о риске ставки. Здесь важно другое: расстояние до номинала есть смысл только у конкретной бумаги с известной ценой.
Цены бумаги в срезе нет. Значит, нельзя сказать, торгуется ли «рынок» выше тела или ниже. Рынок класса не имеет одного тела. У каждой серии своё тело, свой остаток, свой купон. Индекс их склеивает в пункт. Склейка не сообщает средний процент от номинала. Кто утверждает обратное, тот достраивает методику, которой вечером на столе нет.
Чистая и грязная цена, уже названные в листе о купоне, тоже живут на шкале номинала. Накопленный купон — добавка за часть периода, а не кусок индекса. В день перед платежом грязная цена отходит от чистой сильнее. Это движение по шкале договора. Его не видно в 111,09 и не нужно изображать, придумав бумагу накануне купона. Календарь серии остаётся в документах серии.
Амортизация уменьшает базу
Не каждый договор возвращает тело одним днём. Амортизация гасит номинал долями. После очередной доли непогашенный остаток меньше исходного. Если купон считают от остатка, абсолютный платёж тоже становится меньше, хотя ставка доли может не меняться. Держатель получает тело раньше конца и одновременно видит, как база будущих купонов съёживается. Это не потеря ставки. Это перенос денег во времени.
Для сравнения с «целой» бумагой амортизируемая неудобна именно номиналом. Фраза «цена в процентах» требует уточнения: процент от исходного тела или от остатка. В разных экранах ответ может различаться. Без инструкции к серии бюро не выбирает ответ за рынок. Мы только ставим поле в ряд обязательных: есть ли амортизация, от какой базы следующий купон, что ещё осталось к возврату.
Срок, о котором говорит лист о горизонте, на амортизируемой бумаге перестаёт быть одной датой. Деньги тела приходят пачками. Взвешенное время потока ближе к сегодняшнему дню, чем формальный конец. Поэтому дюрацию такой бумаги нельзя заменять датой последнего платежа. Мы и не заменяем: дюрацию выпуска стол не считает, серии нет. Качественно достаточно не отождествлять «конец» и «когда вернутся деньги».
Покупательная сила не в договоре
Номинал фиксирует число единиц, не их будущую покупательную силу. Рубль в договоре — рубль договора. Что на него можно будет обменять в дату гашения, договор обыкновенной бумаге не обещает. Индексируемый номинал — отдельная конструкция: тело или платёж привязаны к показателю инфляции с оговорённым лагом. Привязка защищает так, как написано, а не «от инфляции вообще». Какой показатель, какой лаг и какое сегодняшнее значение — в срезе отсутствует. Значение мы не дописываем.
Отсутствие цифры инфляции не мешает развести две мысли. Первая: получить номинал обратно не значит получить ту же возможность покупать. Вторая: эта мысль не является прогнозом инфляции и не является советом бежать из номинального договора. Совет требовал бы горизонта читателя и сравнения инструментов, которых на столе нет. Мысль нужна только как граница слова «вернёте своё». Своё в договоре — число. Не корзина товаров.
Индекс RGBI тем более не измеряет покупательную силу. Он сворачивает цены корзины бумаг, а не цены жизни. Рост или падение пункта, даже если бы дневная стрелка была напечатана, не переводился бы в изменение номиналов. Номиналы не двигаются вместе с индексом. Они двигаются только по своим графикам. В срезе у индекса стрелки дня нет, так что и этот ложный перевод не из чего начать.
Валюта номинала и валютный снимок
Тело бывает назначено не в рублях. Тогда обязательство звучит в другой валюте, а рублёвая сумма в день платежа зависит от курса и от того, в какой валюте держатель вообще получает деньги. Это другой договор, не «та же ОФЗ в другой обложке». Вечерний снимок даёт доллар USD000UTSTOM 85,70 рубля, −0,13%, 20:38 мск, и юань CNYRUB_TOM 12,705 рубля, −0,38%. Это цены валют. Это не номиналы облигаций и не цены валютных облигаций.
Подставить курс вместо котировки бумаги нельзя. Даже если бы номинал был валютным, для рублёвой оценки нужны ещё цена бумаги в процентах этого номинала и правила платежа. Процента бумаги у нас нет. Курса недостаточно. Юань в срезе дан без минуты, и минуту мы не выдумываем: пустая клетка времени не заполняется «примерно как у доллара». У доллара своя минута, 20:38, у индекса своя, 20:53. Соседство в одном вечере не синхронизирует полки само.
Рублёвый номинал тоже не изолирован от валютного разговора полностью, но связь не арифметика одной строки. Компания или государственный бюджет живут в экономике, где курсы имеют значение. Это не даёт права пересчитать RGBI в доллары делением на 85,70 и назвать результат «валютной ценой долга». Деление смешивает пункт, рубль и доллар в одну дробь без методики. Такой дроби стол не публикует.
Сколько тел в сделке
Номинал одной бумаги и сумма сделки — не одно и то же. Сделка собирает несколько бумаг, у каждой своё тело, либо одну бумагу с крупным телом. Лот, шаг цены и минимальный объём задаёт режим торгов, а не вкус покупателя. Этих параметров в вечернем наборе нет, и «типичный лот ОФЗ» мы не объявляем. Объявить значило бы снова нарисовать выпуск.
Для чтения достаточно трёх вопросов, которые номинал задаёт любой серии, государственной или корпоративной. Какова база следующего купона. Что именно вернут в ближайшую дату тела: всё или долю. В какой валюте назначено тело. Ответы ищут в документах, не в 111,09. Индекс не дробится на лоты. Его не покупают «на один номинал». Он остаётся отметкой корзины.
На этом база стола собрана. Купон — доля. Номинал — то, от чего долю берут и что гасят. Срок — когда. Ставка — почему цена уходит от тела. Индекс — свёртка, которая ни одно из этих слов не заменяет. Граница, чтобы базу не прочитали как совет накопить тела, — на листе о том, чем заметка не является. Вечерний выпуск фиксирует шкалы и оставляет суммы выпускам, которых в снимке не было.